В доме у дороги непроезжей Надо рано ставни запирать.Тихий дом мой пусть и неприветлив, Он на лес глядит одним окном, В нем кого-то вынули из петли И бранили мертвого потом.Был он грустен или тайно-весел, Только смерть – большое торжество. На истертом красном плюше кресел Изредка мелькает тень его.И часы с кукушкой ночи рады, Все слышней их четкий разговор. В щелочку смотрю я: конокрады Зажигают под холмом костер. И, пророча близкое ненастье, Низко, низко стелется дымок. Мне не страшно. Я ношу на счастье Темно-синий шелковый шнурок.Май 1912

Бессонница

Где-то кошки жалобно мяукают, Звук шагов я издали ловлю… Хорошо твои слова баюкают: Третий месяц я от них не сплю. Ты опять, опять со мной, бессонница! Неподвижный лик твой узнаю. Что, красавица, что, беззаконница, Разве плохо я тебе пою? Окна тканью белою завершены, Полумрак струится голубой… Или дальней вестью мы утешены? Отчего мне так легко с тобой?1912

«Ты знаешь, я томлюсь в неволе…»

Ты знаешь, я томлюсь в неволе, О смерти Господа моля. Но все мне памятна до боли Тверская скудная земля.Журавль у ветхого колодца, Над ним, как кипень, облака, В полях скрипучие воротца, И запах хлеба, и тоска.И те неяркие просторы, Где даже голос ветра слаб, И осуждающие взоры Спокойных загорелых баб.1913

«Углем наметил на левом боку…»

Углем наметил на левом боку Место, куда стрелять, Чтоб выпустить птицу – мою тоску В пустынную ночь опять. Милый! не дрогнет твоя рука, И мне недолго терпеть. Вылетит птица – моя тоска, Сядет на ветку и станет петь. Чтоб тот, кто спокоен в своем дому, Раскрывши окно, сказал: «Голос знакомый, а слов не пойму», – И опустил глаза.1914


9 из 16